Новостной портал pk.kiev.ua

О трогательной любви и энергетической связи на уровне подсознания между человеком и его другом-зверем много сказано и написано. Эта связь безусловна: двое живых существ любят друг друга за то, что они есть. И когда речь заходит о том, что животные могут любить, в качестве визави традиционно подразумевается человек. А ведь есть и другая любовь – между самими животными. Причем настоящая, с ревностью, верностью и тоской – как у людей.

В юннатском отрочестве родители не разрешали мне заводить собаку, и все мои возможности были ограничены компромиссным вариантом: у меня жили кошка и морская свинка, «бункер» для которой был оборудован под кухонным столом и которая свободно бегала по всей кухне. Поскольку кошки – народ брезгливый, контакты между моими любимицами ограничивались периодическим понюхиванием. Как у африканских аборигенов: встретились, потерлись друг о дружку носами и разошлись. Казалось бы, сильных чувств – большой любви или большой ненависти – между кошкой и свинкой не было. На летние каникулы я увезла свинку к бабушке, в Николаев. Когда по приезде позвонила домой, мне рассказали историю, трогательную до спазма в горле. Кошка, выходя на кухню, всякий раз заглядывает под стол. Не найдя там подругу, садится и протяжно мяучит. Есть отказывается. Только через неделю она смирилась и стала принимать пищу. Тоска по подружке была бы понятна, если бы они хотя бы вместе играли. А то жили каждая сама по себе. Значит, любила кошка свою шумную и суетливую напарницу и скучала по ней.

Второй случай, о котором я вспомнила, вообще является биологическим феноменом. Как известно, «мартовские» кошки входят в образ: пытаясь соблазнить партнера, они выгибают спинку, топчутся на месте задними лапками и обольстительно мурлычут. Для нормального усатого мачо это однозначный призыв – ее надо вязать.

В то время у меня жили две кошки и кот. Одна из них, трехцветная Ляся, была, как говорят, «с приветом». По моей вине. В младенчестве она полезла проверить принесенные из магазина кульки, а я сдуру возьми да и скажи своей колли:

– Прогони кошку!

Исполнительная коляха щелкнула зубами, но неудачно – прикусила Лясе голову. Не знаю, что там нарушилось, но кошку на несколько минут парализовало, глаза потеряли координацию – взгляд блуждал. Постепенно она пришла в себя, все моторные функции восстановились, но определенные странности в поведении остались. К ним привыкли и не обращали внимания.

Вторая кошка, Кася, была абсолютно здорова. Пушистая, красивая. И «гуляла» вовремя, и вела себя соответственно. А вот сексуального счастья у нее не было.

Огромный черный кот с простым русским именем Бастард-Шульц фон Шмульке полюбил, причем полюбил по-настоящему, странную Лясю. За что – только ему одному было известно. Во всяком случае, он вязал только ее, а потом нянчил котят – все время лежал рядом с кошкой в ее загородке, вылизывал малышей. И, господа зоологи, ей-богу, говорю чистую правду: совершенно равнодушно взирал на и так, и сяк вытанцовывающую перед ним Касю. Куда делся самый сильный из природных инстинктов? Если бы не котята, я могла бы предположить импотенцию. А при таком раскладе могу предположить только одно. Любовь. И верность. Странную, просто человеческую. И нечего в пример кошкам ставить лебедей.